Неточные совпадения
А что ж Онегин? Кстати, братья!
Терпенья вашего прошу:
Его вседневные занятья
Я вам подробно опишу.
Онегин жил анахоретом;
В седьмом часу вставал он летом
И
отправлялся налегке
К бегущей под горой
реке;
Певцу Гюльнары подражая,
Сей Геллеспонт переплывал,
Потом свой кофе выпивал,
Плохой журнал перебирая,
И одевался…
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится,
к собору,
к присутственным местам,
к губернатору, он
отправился взглянуть на
реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую
к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места,
отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Воспользовавшись этим временем, я
отправился к деревне Нотохоуза, расположенной недалеко от устья
реки. Последняя получила свое название от китайского слова «науту» (ното), что значит «енот» (44° 39' с. ш. и 134° 56' в. д. от Гринвича — по Гамову). Такое название китайцы дали
реке по той причине, что раньше здесь водилось много этих животных.
Подкрепив свои силы едой, мы с Дерсу
отправились вперед, а лошади остались сзади. Теперь наша дорога стала подыматься куда-то в гору. Я думал, что Тютихе протекает здесь по ущелью и потому тропа обходит опасное место. Однако я заметил, что это была не та тропа, по которой мы шли раньше. Во-первых, на ней не было конных следов, а во-вторых, она шла вверх по ручью, в чем я убедился, как только увидел воду. Тогда мы решили повернуть назад и идти напрямик
к реке в надежде, что где-нибудь пересечем свою дорогу.
Я велел подбросить дров в костер и согреть чай, а сам принялся его расспрашивать, где он был и что делал за эти 3 года. Дерсу мне рассказал, что, расставшись со мной около озера Ханка, он пробрался на
реку Ното, где ловил соболей всю зиму, весной перешел в верховья Улахе, где охотился за пантами, а летом
отправился на Фудзин,
к горам Сяень-Лаза. Пришедшие сюда из поста Ольги китайцы сообщили ему, что наш отряд направляется
к северу по побережью моря. Тогда он пошел на Тадушу.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы
отправились дальше и очень скоро дошли до того места, где Иман поворачивает на северо-запад. Здесь в углу с левой стороны примыкает
к реке большая поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км. В конце ее находятся четыре фанзы.
Пароход мог
отправиться только в конце апреля. Кстати, Харитина назвала его «Первинкой» и любовалась этим именем, как ребенок, придумавший своей новой игрушке название. Отвал был назначен ранним утром, когда на пристанях собственно публики не было. Так хотел Галактион. Когда пароход уже отвалил и сделал поворот, чтобы идти вверх по
реке,
к пристани прискакал какой-то господин и отчаянно замахал руками. Это был Ечкин.
Я спал дурно и на другое утро встал рано, привязал походную котомочку за спину и, объявив своей хозяйке, чтобы она не ждала меня
к ночи,
отправился пешком в горы, вверх по течению
реки, на которой лежит городок З. Эти горы, отрасли хребта, называемого Собачьей спиной (Hundsrück), очень любопытны в геологическом отношении; в особенности замечательны они правильностью и чистотой базальтовых слоев; но мне было не до геологических наблюдений.
Мелькнула было надежда, что нас с сестрицей не возьмут, но мать сказала, что боится близости глубокой
реки, боится, чтоб я не подбежал
к берегу и не упал в воду, а как сестрица моя
к реке не подойдет, то приказала ей остаться, а мне переодеться в лучшее платье и
отправляться в гости.
С поникшею головой он
отправился к спуску на Неву, и затем вдоль
реки по льду
к той самой барке, где он провел весь день 14 декабря и где с тех пор скрывался более трех недель.
По сторонам главной улицы от ее сгиба до берега была выстроена старая гвардия, а с другой стороны ввиде конвоя стояли полуэскадрон кавалергардов и эскадрон прусской конной гвардии, правым флангом
к реке, а левым
к полуразрушенной усадьбе, где должен был остановиться император Александр. Около 11 часов утра государь с королем прусским и цесаревичем
отправились в коляске по тильзитской дороге
к реке. Генералы свиты в полной парадной форме скакали верхом по сторонам коляски.
В почти совершенно еще темном храме Вихров застал казначея, служившего заутреню, несколько стариков-монахов и старика Захаревского. Вскоре после того пришла и Юлия. Она стала рядом с отцом и заметно была как бы чем-то недовольна Вихровым. Живин проспал и пришел уж
к концу заутрени. Когда наши путники, отслушав службу,
отправились домой, солнце уже взошло, и мельница со своими амбарами, гатью и берегами
реки, на которых гуляли монастырские коровы и лошади, как бы тонула в тумане росы.
Она его будила по утрам, дергая его за полу, приводила
к нему за повод старую водовозку, с которой жила в большой дружбе, с важностью на лице
отправлялась вместе с ним на
реку, караулила его метлы и лопаты, никого не подпускала
к его каморке.
Так и поехали втроем в дальнюю дорогу… Не стоит описывать, как они переехали через границу и проехали через немецкую землю; все это не так уж трудно.
К тому же, в Пруссии немало встречалось и своих людей, которые могли указать, как и что надо делать дорогой. Довольно будет сказать, что приехали они в Гамбург и, взявши свои пожитки,
отправились, не долго думая,
к реке, на пристань, чтобы там узнать, когда следует ехать дальше.
На время богомолья великий князь и великая княгиня переехали на троицкую дорогу и поселились в Раеве, именье Чеглоковых, близ Тайнинского. Государыня
отправилась в Воскресенский монастырь. Граф Алексей Григорьевич сопутствовал ей, а также и некоторые из самых приближенных
к ней лиц. Дорогой государыня останавливалась в принадлежащем Разумовскому селе Знаменском и там вечернее кушанье кушать изволила в ставках на лугу, подле Москвы-реки.
Мне нужно было привязаться
к какому-нибудь астрономическому пункту. Ближайшим
к реке Самарге был пункт на мысе Суфрен. Я решил воспользоваться хорошей погодой и в тот же день после обеда
отправился туда, чтобы переночевать на месте работ и на другое утро при восходе солнца произвести поправки хронометра. В помощь себе я взял китайца Чжан-Бао и двух удэхейцев: Вензи и Янгуя из рода Каза. Я плохо рассчитал время и
к устью
реки Самарги прибыл поздно.
Следы вывели меня опять на седловину, а затем направились по отрогу
к реке. Тут я наткнулся на совершенно свежий след молодого лося. Тогда я предоставил кабаргу в распоряжение росомахи, а сам
отправился за сохатым. Он, видимо, почуял меня и пошел рысью под гору. Скоро след привел меня
к реке. Лось спустился на гальку, покрытую снегом, оттуда перешел на остров, а с острова — на другой берег.
Из расспросов выяснилось, что Николаев по прибытии
отправился на поиски нас вверх по
реке Хади, поднялся по ней километров на сто и, не найдя наших следов, возвратился
к морю. Спустя две недели он возвратился с орочем с
реки Тумнина.
К концу уроков Хрипач послал за врачом, а сам взял шляпу и
отправился в сад, что лежал меж гимназиею и берегом
реки. Сад был обширный и тесный. Маленькие гимназисты любили его. Они в нем широко разбегались на переменах. Поэтому помощники классных наставников не любили этого сада. Они боялись, что с мальчиками что-нибудь случится. А Хрипач требовал, чтобы мальчики бывали там на переменах. Это было нужно ему для красоты в отчетах.
Во время завтрака веселье рыбака не прерывалось ни на минуту. Со всем тем он не коснулся ни одного пункта, имевшего какое-нибудь отношение
к разговору с хозяйкой; ни взглядом, ни словом не выдал он своих намерений. С окончанием трапезы, как только Петр и Василий покинули избу, а жена Петра и тетка Анна, взяв вальки и коромысла,
отправились на
реку, Глеб обратился
к Акиму...
Павел Сергеевич тотчас же вместе с доктором
отправились к трупу, лежавшему, как известно, на берегу
реки Енисея при дороге, которая шла невдалеке от заимки Толстых. Оставив лошадей в заимке, они пошли пешком. Их сопровождали прибывшие одновременно с ними староста поселка и трое понятых из прислуги высокого дома.
Сборской
отправился на своей тележке за Москву-реку, а Зарецкой сел на лошадь и в провожании уланского вахмистра поехал через город
к Тверской заставе. Выезжая на Красную площадь, он заметил, что густые толпы народа с ужасным шумом и криком бежали по Никольской улице. Против самых Спасских ворот повстречался с ним Зарядьев, который шел из Кремля.
Раз, когда Левка лежал на песке у
реки, крестьянский мальчик вынес щенка, привязал ему камень на шею и, подойдя
к крутому берегу, где
река была поглубже, бросил туда собачонку; в один миг Левка
отправился за нею, нырнул и через минуту явился на поверхности с щенком; с тех пор они не разлучались.
Алексей Степанович еще раз окинул взглядом
реку и
отправился к себе.